ПРЯМАЯ РЕЧЬ-Интервью зампреда Банка России Василия Поздышева

ПРЯМАЯ РЕЧЬ-Интервью зампреда Банка России Василия Поздышева

Елена Фабричная, Кира Завьялова

МОСКВА (Рейтер) — Российскому Центробанку понадобится еще три–пять лет, чтобы завершить оздоровление и структурную перестройку банковской системы, сказал в интервью Рейтер зампред ЦБР Василий Поздышев.

По его прогнозу, российские банки заработают в этом году 700-800 миллиардов рублей чистой прибыли, а в следующем – столько же или больше, несмотря на давление снижающихся ставок на маржу.

Банк России доволен первыми результатами проводимой политики дедолларизации банковского сектора, но заметные плоды ожидает получить лишь через три-пять лет, когда валютная составляющая в балансах кредитных организаций будет незначительной — менее 10–15 процентов.

По оценкам ЦБР, инфляционное давление в новой схеме финансового оздоровления банков через Фонд консолидации банковского сектора будет примерно на треть меньше, чем в действующем механизме с кредитованием банков-санаторов.

Ниже следуют развернутые высказывания Василия Поздышева:

О ФОНДЕ КОНСОЛИДАЦИИ БАНКОВСКОГО СЕКТОРА

"Мы посчитали, что, если Банк России полностью финансирует финансовое оздоровление кредитных организаций, то правильнее, когда Банк России будет иметь над этим процессом полный контроль.

При существующей схеме, чем ниже будут ставки на нашем финансовом рынке, тем большую сумму нужно будет давать инвестору для того, чтобы отработать отрицательные чистые активы, которые он получает на санацию.

Например, при существующем уровне ставок для того, чтобы инвестору отработать за 10 лет отрицательные чистые активы в 100 миллиардов рублей, ему нужно предоставить примерно 140–150 миллиардов рублей.

Мы ожидаем, что все новые случаи санации пойдут уже по новой схеме – за счет инвестиций в капитал проблемного банка. Но, если до внесения изменений в законодательство будет принято решение о финансовом оздоровлении какого-либо банка, очевидно, что санация пойдет по традиционной кредитной схеме.

Что касается уже проводимых санаций в кредит, то представляется, что АСВ продолжит осуществлять финансовое оздоровление кредитных организаций по существующей схеме. Сейчас таких банков порядка 30.

Будет создан фонд во главе с управляющей компанией. Сейчас изучается вопрос о наиболее эффективных подходах к ее созданию.

Объем фонда на первом этапе будет равен тому, сколько нужно будет средств на рекапитализацию первого проблемного банка, санация которого пойдет путем прямых инвестиций в его капитал.

По нашим оценкам, экономический эффект от рекапитализации проблемного банка вместо предоставления льготного кредита санатору будет примерно 20–25 процентов от выданных средств.

Инфляционное давление в результате применения инвестиционной схемы финансового оздоровления будет меньше примерно на треть, чем при кредитной схеме. 

Мы рассчитываем, что рекапитализированный банк в короткий срок перестанет быть проблемным и будет работать как обычный кредитный институт, поэтому к нему можно будет присоединять и другие банки. Потому и фонд предлагается называть фондом консолидации. Мы также допускаем, что найдутся частные инвесторы, которые согласятся инвестировать средства в капитал уже рекапитализированного банка. 

Проекты финансового оздоровления сложные и требуют наличия достаточного управленческого опыта, определенных компетенций. Санируемые банки будут управляться теми специалистами, которых Банк России привлечет для работы в управляющей компании".

О ДЕЙСТВУЮЩЕМ МЕХАНИЗМЕ САНАЦИИ

"Мы также продолжаем совершенствовать и действующий механизм санации. Если ранее санируемый банк имел определенные льготы по нормативам в процессе действия плана финансового оздоровления и специальный график доформирования резервов, то теперь мы изменили подходы. Если банк-инвестор передает на баланс санируемого банка активы, нуждающиеся в дорезервировании, он в течение трех месяцев на эту же сумму обязан увеличить капитал санируемого банка за счет своих источников, чтобы компенсировать досоздание резервов. Такое требование стало обязательным условием плана финансового оздоровления.

Банк России также пересмотрел режим неприменения мер надзорного воздействия к санируемым банкам: теперь мы не применяем к ним меры надзорного реагирования только за нарушения, допущенные до выделения средств Банком России и смены акционера.

Сейчас есть две изначальные предпосылки при принятии решения о санации. Первая – банк должен представлять определенную значимость в масштабах страны, федерального округа или региона. Второй вопрос – это экономическая целесообразность санации. Что экономически выгоднее: выплатить из фонда страхования вкладов средства вкладчикам (в пределах страхового возмещения, конечно) или при действующей схеме дать льготный кредит, а в будущем вложить определенную сумму денег в капитал проблемного банка. Здесь идет чисто экономический расчет, и сейчас все решения все-таки принимаются на уровне экономической целесообразности.

Общий лимит расходов на санации не установлен. Вопрос в сохранении финансовой стабильности. А какова цена финансовой стабильности? С точки зрения стоп-лоссов и лимитов мы здесь не рассуждаем. Каждый случай финансового оздоровления и его целесообразность обсуждается индивидуально".

ПРО ИДЕЮ BAIL-IN

"Понятно, что не всем кредиторам хочется становиться собственниками банков, хотя по факту так уже происходило и происходит. Многие собственники получили этот статус не потому, что они хотели владеть банком, а потому что выдали банку или его собственнику кредит, с которым банк (или собственник) не справился. Таких случаев, на самом деле, немало.

Идея bail-in на рынке уже давно присутствует. Пока она не получила серьезного развития с точки зрения практической реализации как системного подхода.

Мне bail-in видится как некое добавочное, а не базовое решение. Сначала нужно поменять саму систему финансового оздоровления, а bail-in может пойти как ее некое улучшение, чтобы государство тратило меньше средств на финансовое оздоровление. Потому в первую очередь мы перешли к рассмотрению идеи о фонде санации".

О КРЕДИТОВАНИИ АСВ

"Увеличение кредитного лимита для АСВ – это вопрос тактики надзорного процесса и наполнения фонда страхования вкладов. Если понадобится увеличение, не вижу в этом какой-то большой проблемы. Но пока определенный АСВ лимит в 600 миллиардов рублей еще не выбран полностью. 

600 миллиардов рублей за пять лет АСВ, по нашим оценкам, способно вернуть Банку России без какого-либо риска. Есть в публичном поле дискуссия по поводу уровня закредитованности АСВ, но пока этот уровень вполне приемлемый".

О ПОЛИТИКЕ ДЕДОЛЛАРИЗАЦИИ

"В целом мы довольны результатами. Это политика, направленная на снижение валютной составляющей в нашей банковской системе, в балансах банков как в активах, так и в их пассивах. Политика никогда не дает немедленных результатов, это достаточно долгий путь.

В рамках этой политики мы применяем два основных инструмента (есть и дополнительные). Например, это повышенные коэффициенты риска на валютные кредиты. Мы начали повышать такие коэффициенты более двух лет назад, когда сделали очень невыгодными для банков валютные кредиты физическим лицам. Я искренне считаю, что валютные кредиты для граждан несут очень большой риск, а затем этот риск становится кредитным риском и для самих банков, то есть валютный риск продукта переходит в кредитный риск заемщика.

Законодательно мы, конечно, не можем запретить выдавать банкам валютные кредиты, но можем сделать их экономически менее выгодными или совсем невыгодными. Мы постепенно поднимали коэффициенты риска на валютные кредиты гражданам и сейчас видим, что доля валютных кредитов населению, если брать все – и ипотеку, и потребительское кредитование – менее двух процентов. И эта доля продолжает сокращаться: на 1 января 2016 года она составляла 2,7 процента, на 1 сентября 2016 года – 1,9 процента.

С текущего года аналогичные регулятивные меры Банк России стал применять и к корпоративным кредитам. Сделано это достаточно аккуратно: введены повышенные коэффициенты риска на валютные кредиты юридическим лицам, за исключением экспортеров. Были долгие дискуссии с банками, понятно, что им это не нравилось. Но делать это было нужно.

В результате мы видим, что объемы валютных кредитов предприятиям тоже снижаются: на 1 января 2016 года она составляла 40 процентов в объеме кредитов юрлицам, на 1 сентября – 34 процента.

Таким образом, мы можем говорить, что обозначился тренд на снижение доли валютной составляющей. Так же и по пассивам. В части пассивов механизм другой – мы поднимаем ставки фонда обязательных резервов на валютные пассивы, чтобы банкам было менее выгодно брать валютные пассивы, чем рублевые.

С точки зрения валютных вкладов физических лиц я вижу очень положительную динамику – их доля была 29,4 процента на 1 января 2016 года, на 1 сентября 2016 года уже 25,9 процента. Доля средств юридических лиц в иностранной валюте на начало года составляла 48,9 процента, то есть почти половина корпоративных депозитов была в валюте, это очень много. На 1 сентября доля сократилась до 44 процентов.

Эти данные без валютной переоценки, с ее учетом – чуть поменьше, но тренд такой же. Мы видим тенденцию на снижение валюты в банковских балансах.

Эта политика даст свои явные результаты позднее – через три–пять лет, пока мы видим только начало. Каких-то целевых показателей мы не ставим.

Мое экспертное мнение – такая значительная доля валютной составляющей в национальной банковской системе представляет собой большой риск. Из-за валютного курса наблюдается волатильность активов, капитала, пассивов, что требует очень качественного управления валютным риском. Но немногие кредитные организации в состоянии качественно управлять валютным риском, использовать возможности хеджирования.

В условиях ограниченного допуска на международные финансовые рынки возможности качественно захеджировать валютные риски тоже ограничены.

Внешняя задолженность банков в валюте, кстати, тоже быстро снижается – сейчас это менее $120 миллиардов, а в начале 2014 года было на треть больше.

Сейчас мы не ставим перед собой какой-то конкретной цели, нужно посмотреть и оценить результаты уже сделанного. В идеале мы должны прийти к ситуации, когда валютная составляющая банковских балансов будет незначительной. Для большинства людей в мире финансов "незначительная" – это менее 10–15 процентов.

Мы пробуем инструменты – повышенные коэффициенты риска на определенный вид актива или пассива, отчисления в ФОР, есть и другие инструменты. Когда начинается какая-либо политика, надо опробовать имеющиеся инструменты, проверить их эффективность и только потом двигаться дальше.

Какие новые инструменты? Не скажу пока. Если результаты для нас будут удовлетворительными, я думаю, каких-то нововведений можно и не ждать".

О РАСЧИСТКЕ БАНКОВСКОГО СЕКТОРА

"У нас нет плана по количеству банков. Есть задача по структуризации банковской системы таким образом, чтобы она оптимально могла обслуживать все уровни нашей экономики. Идея трехуровневой банковской системы – один из элементов решения этой задачи. Банки не существуют в вакууме (ради самих себя или ради собственников), они занимаются кредитованием экономики.

Существует проблема размерного несоответствия банков и клиентов. У нас в экономике даже крупнейшим банкам не всегда хватает капитала, чтобы полностью обеспечить кредитование крупнейших российских предприятий, потому что эти клиенты сами крупнее, чем крупнейшие российские банки. Именно поэтому такие компании всегда занимали за рубежом. Сейчас зарубежные заимствования ограничены. Обратите внимание – весь объем активов российской банковской системы – это 80 триллионов рублей, капитал – 9 триллионов, это не так уж и много.

С другой стороны, банки укрупняются, идет консолидация, банки применяют современные технологии, у них появляются единые стандарты кредитования, кредитные фабрики, а маленькие клиенты – булочная, парикмахерская, ИП – им уже не интересны. Парадокс в том, что крупные клиенты слишком крупные для наших банков, а малые предприятия – слишком маленькие.

Поэтому мы и хотим, чтобы были кредитные организации, способные комплексно обслуживать крупнейшие предприятия и одновременно, чтобы были банки, которым было бы интересно обслуживать малый бизнес.

На оздоровление банковского сектора и структурную перестройку банковской системы уйдет еще три–пять лет.

Мы называем это оздоровлением банковского сектора, некоторые называют зачисткой, потому что с рынка выводятся в том числе недобросовестные кредитные организации – это не банки, а, по сути, криминальные структуры. Есть также проблема недостоверной отчетности. Именно поэтому в конце 2013 года мы начали серьезную программу по оздоровлению банковской системы.

За три года отозвано более 280 лицензий у кредитных организаций. Из них у 137 кредитных организаций мы зафиксировали недостоверную отчетность, в том числе у 120 кредитных организаций имелись положительные немодифицированные заключения аудиторов.

Поэтому мы предлагаем дать возможность Банку России вести реестр банковских аудиторов. Мы хотим получить возможность сертифицировать аудиторов банков и публичных компаний.

Нужен особый список банковских аудиторов, в которых мы уверены, и мы должны иметь возможность потребовать от банка сменить аудитора.

Мы уже можем самостоятельно делать оценку банковских активов и залогов для целей формирования резервов, и мы видим, что в банках есть активы и залоги, которые переоценены в десятки раз.

Источник: ru.investing.com